Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:30 

Натали Портман.

martini-so-lidom-art
«Я сегодня впервые доволен снятым кадром, потому что он вмеру нелепый."
- Мушка-мушка, хочешь на небо?
(Давит муху пальцем.)
Ну вот, ты уже там!
Эпизод, сымпровизированный
Мэри Пикфорд в фильме «Полианна»


Натали Портман
Не только Гумберт Гумберт любил маленьких девочек. Большинство кинозрителей тоже любят эти очаровательные создания — разумеется, куда более платонически.

Так что было бы странно, если б кинематограф не был готов удовлетворить эту любовь: не случайно одной из первых звезд стала Мэри Пикфорд, почти до тридцати лет игравшая роли девочек с локонами. Место «самой любимой кинонимфетки» регулярно освобождается, но никогда не пустует долго: в 70-е его занимала Джоди Фостер, в 80-е — Дрю Бэрримор. В 90-е пришел черед Натали Портман.

В отличие от Джоди Фостер, начавшей сниматься с трех лет («Таксист» был для нее не то двенадцатым, не то тринадцатым фильмом), и Бэрримор, отметившейся еще до «Инопланетянина» в «Других ипостасях» Кена Рассела, фильм «Леон», принесший Натали Портман славу, был у нее первым.

Впрочем, предложение сниматься Портман получила за несколько лет до этого, когда в нью-йоркской пиццерии незнакомый человек неожиданно предложил ей стать моделью в рекламе фирмы «Ревлон». Десятилетняя Натали не растерялась и твердо ответила, что не хочет быть моделью, а хочет стать актрисой.

Обратим внимание на этот эпизод — далеко не каждая десятилетняя девочка так хорошо знает, чего она хочет!

Так или иначе, у нее появился свой агент. Уже на следующий год ее пригласили на пробу к неизвестному ей французскому режиссеру.

«Поначалу мне отказали, даже не став меня слушать, — вспоминает сегодня Портман, — сказали, что девочка должна быть старше. Я не стала огорчаться — не подхожу так не подхожу, ничего тут не поделаешь. Но через неделю мне снова позвонили и сказали, чтобы я пришла на читку. Возвращаясь домой, я уже знала, что получу эту роль».

Так оно и случилось — из двух тысяч просмотренных девочек Люк Бессон выбрал на главную роль в «Леоне» именно ее. Он немного переделал Натали под Луизу Брукс и дал ей в руки пистолет — так получилась Матильда.

Дебют, как известно, сделал из Портман звезду. Интервью с ней стали появляться в крупнейших журналах, рекламные агенты забросали ее предложениями, а в Интернете поклонники даже создали церковь Натали Портман.

Образ Матильды был словно специально создан для того, чтобы придать юной актрисе звездный блеск. Здесь есть все: мифология lost little girl (Матильда плачет перед дверью Леона), сочетание детской безжалостности и сентиментальности (из всей семьи Матильда жалеет только маленького братика) и, главное, детская жестокость и сексуальность, оттеняемая невинностью. Можно сказать, в «Леоне» встречаются героиня Джоди Фостер из «Таксиста» и Дрю Бэрримор из «Инопланетянина».

Говоря о сексуальности, я имею в виду не только сцену, где Матильда признается в любви Леону или говорит портье в отеле, что Леон — ее любовник, но и всю структуру средней части фильма, в которой герои (мужчина и маленькая девочка) переезжают из отеля в отель, словно копируя путешествие героев книги, название которой давно уже стало нарицательным, — «Лолиты» Набокова.

Интересно отметить, что Натали Портман заставила Бессона выкинуть из фильма два эпизода, каждый из которых как раз воплощает секс и насилие: она отказалась сниматься обнаженной и убивать кого-то в кадре. Какова бы ни была ее аргументация («даже если разденется дублерша, зрители решат, что это я, и все мои знакомые сочтут, что видели меня голой»1 и «папа всегда учил меня не делать в кино того, чего я не стала бы делать в жизни»; кстати, исходя именно из этого принципа, самым тяжелым для себя эпизодом Портман называет уже упомянутую сцену «он-мой-любовник»: «Моя мама стояла рядом, и мне было очень неловко: я не из тех, кто стал бы так себя вести в жизни»), можно предположить, что за внесенными в фильм изменениями стояло нежелание Натали представать в качестве этакого «объекта вожделения» за счет ли сексуальности, или жестокой крутости.

Дальнейшая карьера Портман выявляет все ту же осмотрительность. Она тщательно подбирает проекты, в которых соглашается участвовать: в «Схватке» Майкла Манна сыграла вместе с Аль Пачино и Робертом Де Ниро; в «Марс атакует!» Тима Бертона добавила свое имя к астрономическому списку звезд от Джека Николсона до Пирса Броснана; в картине «Все говорят, что я тебя люблю» Вуди Аллена сыграла вместе с Дрю Бэрримор, Джулией Робертс, Тимом Ротом и самим Вуди. Единственным исключением из «звездного списка» служит фильм Теда Демме «Красотки», интересный тем, что Натали называет героиню ленты наиболее близкой ей из всех сыгранных ею девочек.

Не менее красноречив перечень фильмов, в которых Портман играть отказалась, среди них особо примечательны «Ледяной шторм» Энга Ли и «Лолита» Эдриана Лайна (плох был бы тот режиссер, который не пригласил бы Портман на заглавную роль в «Лолите»!). Но эти предложения были отвергнуты молодой актрисой как эксплуатирующие ее сексуальность. Этакую разборчивость можно было бы только приветствовать, если бы не такой нюанс: по крайней мере в двух из четырех ее «постлеоновских» фильмов варьируется тема эротической связи между маленькой девочкой и взрослым мужчиной.

Очевиднее всего это в «Красотках», где Портман влюбляется в героя Тимоти Хаттона, а наиболее зашифрованно — в фильме «Все говорят, что я тебя люблю» Вуди Аллена. Ситуация, в которой маленькая девочка, используя информацию, полученную ею тайком от матери, учит своего отца искусству соблазнения, сама по себе выглядит довольно двусмысленной и наталкивает на аналогии с историей развода Вуди Аллена и Миа Фэрроу. По сюжету героиня Портман раскрывает профессиональные секреты своей матери-психоаналитика и, устраивая отношения отца с молодой красавицей, вступает в символический эротический контакт с ним, как это сделала в реальности Сунь И — приемная дочь Аллена и Фэрроу.

Портман, разумеется, знала об одном из главных американских скандалов начала 90-х, но никогда не позволяла себе обсуждать его с прессой. Вообще она не особо распространялась на тему своих отношений с Алленом, заметив только, что он очень «крутой» (упомянутый в аналогичном контексте Де Ниро был назван «милым»).

История экранных воплощений Портман интересна именно тем, что наглядно демонстрирует, как, несмотря на всеамериканские гонения на педофилию (самым ярким примером которых стал фактический запрет «Лолиты»), во взрослом кино маленькая девочка выступает прежде всего в качестве сексуального объекта либо же объекта или свидетеля насилия («Леон», «Схватка» — героиня пытается покончить с собой, «Марс атакует!»). Вероятно, слово «несмотря» несколько неуместно в предыдущей фразе; точнее было бы сказать, что борьба с педофилией и ее замаскированное изображение на киноэкране суть две стороны одной медали.

Скорее всего, причины этого двуединства следует искать в тесной связи человеческой сексуальности с нарушением запретов, трансгрессией, а также с насилием. Иначе говоря — с непристойностью, с тем, что табуировано и запретно в обществе.

Лидия Гинзбург как-то раз заметила, что в прошлом веке было достаточно написать об адюльтере, чтобы книга выглядела непристойной (как романы Эжена Сю или «Мадам Бовари»). ХХ век потребовал более сильных раздражителей, и сексуальность, понимаемая как трансгрессия, вытесняется в область «извращения». Однако с легализацией гомосексуализма во всех его формах и садомазохизма в формах неопасных для жизни диапазон возможных запретных девиаций стремительно сужается. Если не считать скотоложества, несколько комичного и слишком сильно вырывающего действующих лиц из человеческого социума, остается только педо- и некрофилия. Последняя, однако, является слишком радикальной для того, чтобы быть использованной в завуалированной форме в массовом кино2. Мертвецы слишком натуралистичны, с одной стороны, и метафизичны — с другой, чего нельзя сказать о детях, на которых «приятно посмотреть». Отсюда использование детской сексуальности и одновременно гонения на нее, только подкрепляющие «выделенный» статус.

Судя по всему, юная Портман сумела инстинктивно разобраться в ситуации и не очень-то стремится подыгрывать. В одном интервью она осудила «Деток», сказав, что, с ее точки зрения, это вредный фильм, поскольку может подтолкнуть подростков к наркотикам и преждевременному сексу. Мнение это, надо заметить, априорное, потому что сама Натали фильма не смотрела: «Он же категории RX, как я могла на него пойти?»

Портман вообще всячески подчеркивает свой возраст: рассказывая, что любит Бьорк и «Джексон Файв», смотрит сериал «Эллен и ребята», а после окончания рабочего дня, когда остальные актеры отправляются отдыхать или пропустить по рюмочке, идет делать уроки. Она ходит в обычную школу и гордится тем, что за три года съемок пропустила всего два месяца занятий. Регулярно ужасает интервьюеров, сообщая о том, что не хочет быть всю жизнь актрисой, а станет… ветеринаром (ее любимый предмет — биология) или… астронавтом (ей так понравился «Аполло-13»). И вообще, когда она вырастет, она хочет быть как Бьорк, потому что Бьорк так и осталась девочкой. Она не ест мяса, не употребляет наркотиков и не понимает, как на фильмах типа «Криминального чтива» люди могут смеяться, когда кому-то вышибают мозги.

Парадоксальным образом этот шаблон поведения только еще больше работает на заданный «Леоном» образ «маленькой девочки в опасном мире» и тем самым на раскрутку сексуальности Портман. Ведь если человек, занимающийся сексом с мертвым, символически присваивает себе его смерть, то целью педофила является завладение невинностью — главным товаром, выносимым на торг в бесконечных телерекламах памперсов и йогуртов. И Портман исправно поставляет эту невинность прессе и зрителю, выбирая образ «хорошей девочки» в отличие от «плохого мальчика» Макколея Калкина и «плохой девочки» (марихуана в десять лет и кокаин в двенадцать) Дрю Бэрримор.

Интуитивно Портман выбрала оптимальный путь: отказываясь от слишком одиозных проектов, стараясь не примелькаться на экране, она поддерживает постоянный интерес к себе и своим ролям, старательно изображая перед интервьюерами умненькую, хорошенькую пай-девочку — своеобразную Лолиту 90-х.

Самым блестящим ходом на настоящий момент можно считать отказ от роли в фильме Роберта Редфорда «Словоохотливый лошадник» и жесткие условия, поставленные Джорджу Лукасу, пригласившему ее в первый эпизод «Звездных войн» на роль матери (в юности) Люка Скайуокера. Зато Портман с удовольствием согласилась сыграть в бродвейском спектакле Анну Франк (обратите внимание — опять маленькая девочка в полном насилия мире). Эксплуатация темы Холокоста — беспроигрышный ход для кинодеятелей, желающих сменить статус поп-звезды на что-то более респектабельное, и «Список Шиндлера» не единственный тому пример. К чести Портман надо признать, что она догадалась сделать этот ход, будучи в куда более юном возрасте, чем создатель «Индианы Джонса».

Именно история с постановкой «Дневника Анны Франк» убеждает в том, что мы имеем дело с хорошо выстроенной (возможно, полубессознательно и интуитивно) стратегией поведения. Трудно поверить в искренность Портман — ни один нормальный ребенок не захочет окунаться в тот кошмар, которым была жизнь нескольких евреев, ждущих своей неизбежной смерти. Выбор, сделанный ею, выбор взрослого (совестливого или очень умного) человека. А взрослые люди умеют считать и редко бывают искренними, поскольку искренность — такая же принадлежность маленьких девочек, как кружевной передничек и локоны во времена Мэри Пикфорд.

Что же ждет Портман дальше? Роль в «Леоне» до сих пор остается ее лучшей работой — к сожалению, судьба Анн Парайо показывает, что легче стать звездой, снявшись у Бессона, чем удержаться в этом статусе, работая с другими режиссерами.

Судьба девочки в американском кино не так легка: вырастая, многие скатываются до второстепенных ролей, другие, как Мэри Пикфорд, годами не выходят из образа. Впрочем, пример Элизабет Тейлор и Джоди Фостер показывает, что маленькая девочка все-таки может вырасти в большую звезду.

1 Кстати, создатели «Лолиты» настойчиво подчеркивают, что в эротических сценах снималась совершеннолетняя дублерша.

2 Тем не менее, тема перемещается с обочины ближе к центру, подтверждением чему служит история канадского независимого фильма Лин Стопкевич Kissed, названного по-русски «Любовь со смертью»: он неожиданно хорошо прошел по фестивалям и после восторженной рецензии американского критика Роджера Эберта был выпущен в ограниченный прокат в США и приобретен для легальной видеодистрибьюции в России.






URL
Комментарии
2011-11-27 в 20:44 

не-не-не-не-некогда мне тут с Вами общаться, пойду травки дуну

URL
2011-12-15 в 16:15 

Всегда приятно читать умных людей



URL
   

martini-so-lidom-cinema!!! Авторский кинематограф!!!

главная